В конюшне темно и тепло, жуют сено лошади, стукнет по дереву подкова, цепь недоуздка зазвенит или скрипнет перегородка — караковый почесался. В узкое окно влезает круглый месяц. Лошади беспокоятся.

— Опять подглядывает месяц-то, — ржет негромко вороной, — хоть бы козел пришел, — все не так страшно.

— Козла "хозяин" боится, — сказал караковый, — а месяц сам по себе, его не напугаешь.

— Куда это козел ушел? — спросила рыжая кобыла.

— На плотину, в воду глядеть. Кобыла храпнула:

— К чему в воду глядеть? Одни страсти.

— Страшно мне, — зашептал вороной, — месяц в окно лезет. Схватить его разве зубами?

— Не трогай, — ответил караковый, — захромаешь. Кобыла жалобно заржала. В конюшне — опять тихо. На сеновале возятся мыши. Захрапел вдруг, шарахнулся вороной, копытами затопал.

— Смотрите, смотрите, месяц-то, — зашептал он, — и рога у него, и глаза. Дрогнул караковый.

— А борода есть?

— И борода веником. Караковый захрапел:

- "Хозяин" это, берегись. Вдруг клубком из окошка скатился в стойло вороному старичок и засмеялся, заскрипел. Вороной стал как вкопанный, мелкой дрожью дрожит. Рыжая кобыла легла со страха, вытянула шею. Караковый забился в угол.

— Вороненький, соколик, — заскрипел "хозяин", — гривку тебе заплету, — боишься меня? А зачем козла звал?... Не зови козла, не пугай меня... — и, с вывертом, с выщипом, ухватил вороного. Вороной застонал.

— Стонешь? Не нравится? А мне козлиный дух нравится!... Идем за мной. Старичок отворил дверь и вывел за гриву вороного на двор.

— Голову-то не прячь, — скрипнул он и ущипнул за губу. Вспрыгнул на холку, и помчались в поле. Караковый подбежал к окну.

— Ну и лупят... пыль столбом... под горку закатились. Смотри-ка. На горку вскакнули, стали; "хозяин" шею ему грызет; лягается вороной; поскакали к пруду. В конюшню вошел козел и почесался.

— Гуляешь, — крикнул козлу караковый, — а вороного "хозяин" гоняет. 436 - — Где? — спросил козел басом.

— У пруда. Опустил козел рога и помчался... Перебежал плотину, стал — кудластый, и пошел от козла смрад — в пруду вода зашевелилась, и отовсюду, из камышей, из-под ветел, повылезла вся нечисть болотная, поползла по полю, где вороной под "хозяином" бился. Заблеял козел. И от этого "хозяин" на лошади, как лист, забился, ноги поджал. Подползает нечисть, блеет козел. Побился, покружился "хозяин" и завял, свалился с коня. Ухватили его лапы, потащили в пруд. А вороной, оттопырив хвост, помчался в конюшню. Прибежал в мыле, захрапел, ухватил сено зубами, бросил и заржал на всю конюшню:

— И как только я жив остался! А спустя время пришел козел и лег в сено.

— Ноги у меня отнялись, — стонала рыжая кобыла. Караковый положил морду на шею вороному, а козел чесался — донимали его блохи.