1492 год

Сентябрь близился к концу. «Пинта», «Нинья» и «Санта-Мария» все дальше продвигались на запад, но на горизонте не было видно и намека на землю. Каравеллы - с большим трудом миновали сначала гигантскую отмель, покрытую плавучими водорослями, а потом полосу полного штиля. Моряки начинали беспокоиться. В их душах поселились сомнения, кое-кто ворчал, что их послали на верную гибель. Нашлись и желающие повернуть обратно, особенно на борту «Санта-Марии», где назревал мятеж.

На палубе «Пинты» тоже шли жаркие споры, особенно о таившихся в море опасностях, но вера в капитана Пинсона не поколебалась.

— В этих местах нужна осторожность! Океан хранит множество неведомых тайн,— с тревогой говорил юный Мигель.

— А чего ты боишься? — спросил Рамон.

— Морских пещер! Тех, что на краю света!

Рамон и Родриго не очень-то верили в эти россказни, но смеяться над юнгой не стали. Ведь поверье о том, что причина приливов и отливов — огромные пещеры на границе океана, имело очень широкое хождение.

— Вода с ревом уходит в них и выходит на другом краю земли, где-то возле Индии. Поэтому здесь ее уровень падает, а там поднимается,— доказывал Мигель.

— Если это правда, то наш океан того и гляди обмелеет,— насмешливо заметил Родриго.

Вовсе нет! Ведь дважды в сутки потоки воды меняют направление. Эти пещеры очень опасны. Туда затягивает корабли, оказавшиеся поблизости...

Такое объяснение никого не удовлетворило, но друзья были согласны в одном: океан дышал. Он попеременно вздымался и опадал. У Мигеля разыгралось воображение: он верил в чудовищ, поглощавших морскую воду, а потом ее извергавших.

В конце концов Рамон рассердился:

— Все это вздор! Давно известно, что приливы

совпадают с четвертями луны. И до такой степени, что крупные приливы можно предсказать заранее.

— Но объяснить причину их появления ты все равно не можешь...— стоял на своем упрямый юнга.

Махнув рукой, Рамон замолчал и пошел чинить сеть.

Плавание затягивалось. Люди не отводили глаз от горизонта в надежде увидеть полоску земли и столь же внимательно всматривались в птиц и плывущие по воде веточки и травинки. Вечером Мигель заметил странные существа, нырнувшие под корабль, и закричал: «Сирены! Я видел сирен!»

Услышав это, на нос устремился весь экипаж, но не увидел ничего, кроме полосы пены и легкой ряби...

Неужели сирены действительно существуют? Мнения разделились. Большинство полагало, что обитатели суши имеют в водной стихии двойников. У мужчин это тритоны, у женщин— сирены. Тритоны играют на морских раковинах, а сирены поют.

— Берегись, малыш Мигель, сирены столь же опасны, сколь и красивы! Они завлекают мужчин, а потом их топят. Никогда не откликайся на их зов! — поучал его Родриго.

Но тут прямо перед носом «Пинты» вынырнуло из пены огромное животное.

— Морской конь! — закричал юнга.— А может быть, это Зиф, Тролюаль или даже Левиафан?

Левиафана, кстати, никто не видел, и даже имя его боялись произносить вслух, чтобы не накликать беду.

— Твое чудовище— скорее всего кит,— спокойно сказал Рамон. Этот баск хорошо знал, что злейший враг моряка— его собственное воображение. Оно порождает страх, а страх отнимает у человека врлю. Прогнать его можно только работой. Поэтому все занялись своим делом и успокоились. Родриго внимательно всматривался в горизонт. Адмирал обещал денежную награду и шитый золотом камзол тому, кто первым увидит землю.

Но горизонт был по-прежнему пустынным...