РУССКИЕ СКАЗКИ ПРО СОЛДАТА

СОЛДАТ И ПЕЛЬМЕНИ

Шёл солдат со службы домой. Дорогой выпросился ночевать. Вечером хозяева стали пельмени стряпать. Старик хозяин сидит на лавке. Сел солдат рядом и завел разговор: - Видно, поедим, дедушка?

- Поедим, да не все! - отвечает старик. - А ты разве не хочешь? - спрашивает солдат.

Сели хозяева ужинать, посадили за стол и солдата. Они делят пельмени вилкой надвое, обмакивают в уксус и едят, закусывают хлебом. А солдат вилкой пельмень ткнёт - и в рот. Не вытерпел старик:

- Ты, солдат, двой!

Солдат будто не понял: давай по два пельменя поддевать на вилку. Старик говорит:

- Ешь по-старому!

СОЛДАТСКАЯ ШИНЕЛЬ

Говорил барин с солдатом; стал солдат хвалить свою шинель: - Когда мне нужно спать, постелю я шинель, и в головах положу шинель, и покроюсь шинелью.

Стал барин просить солдата продать ему шинель. Вот они за двадцать пять рублей сторговались. Пришел барин домой и говорит жене:

- Какую я вещь-то купил! Теперь не нужно мне ни перины, ни подушек, ни одеяла: постелю шинель, и в головах положу шинель, и оденусь шинелью.

Жена стала его бранить:

- Ну как же ты будешь спать?

И точно, барин постелил шинель, а в головах положить и одеться нечем, да и лежать-то ему жестко.

Пошел барин к полковому командиру жаловаться на солдата. Командир велел позвать солдата.

Привели солдата.

- Что же ты, брат,- говорит командир,- обманул барина?

- Никак нет, ваше благородие,- отвечает солдат.

Взял солдат шинель, расстелил, голову положил на рукав и накрылся полою.

- Куда как хорошо,- говорит,- на шинели после походу спится! Полковой командир похвалил солдата. А барину сказал:

- Кто поработает да устанет, тот и на камне спит, а кто ничего не делает, тот и на перине не уснет!

СОЛДАТСКАЯ ШКОЛА

Шёл солдат из деревни в город на службу и остановился ночевать у одной старухи. Много он насказал ей всякого вздора, а та - известное дело - в лесу родилась, пню молилась, дальше поскотины не бывала и ничего не видала, слушает развеся уши, всему верит и дивится.

- Где же вас, служивый, учат так мудрости? - наконец спрашивает старуха солдата.

- У нас, бабушка, в полку есть такая школа, где не только человека, но и скотину выучат так, что и не узнаешь, как есть человеком сделают!

- Вот бы мне, родимый, своего бычка отдать в вашу школу!

- И то дело! Собирайся и веди его в город; не бойся - я его пристрою к делу, спасибо скажешь!

Старуха бычка на веревочку и повела в город. Пришли с солдатом в казармы.

- Вот, бабушка, и школа наша! - говорит солдат.- Оставь бычка да денег дай на корм и за ученье!

Старуха раскошелилась, дала денег, оставила бычка и ушла домой. А солдаты бычка на бойню - и зарезали, мясо съели, шкуру продали. Прошло времени около года. Вот старуха опять бредет в город, пришла в казармы и спрашивает про бычка: что он, каково учится, здоров ли?

- Эх, бабушка,- отвечают ей солдаты,- ты опоздала, твой бычок уж давно выучился и в купцы произведен, вон дом-то каменный - это его, сходи повидай, может, и признает тебя или ты его!

Старуха пришла к каменному дому и спрашивает у дворника:

- Не здесь ли, почтенный, бычок живет?

- Бычков? Купец Бычков? Здесь, бабушка, здесь; коли дело есть, заходи в дом!

Старуха зашла в дом; вышел к ней хозяин и спрашивает:

- Чего тебе надобно, бабушка?

Старуха смотрит на Бычкова и глазам не верит: как есть человек.

- Ах ты, мой батюшка! Скотинушка благословенная! - вымолвила наконец старуха и принялась Бычкова гладить и ласкать, приговаривая: - Вишь ты как выправился, и не узнать, что скотина... Прусь! Прусь!.. Пойдем-ка в деревню!

И старуха хотела уже на Бычкова накинуть обротку, чтобы вести в деревню, но тот ее оттолкнул и прогнал от себя.

СОЛДАТ-СКАЗОЧНИК

Некоторый купец, имея постоялый двор и будучи до слушания сказок великий охотник, пускал ночевать путешествующих, с коих вместо платы брал сказки. Но как они не суть вещество, то купец наш никогда обогатиться ими не мог. Некогда, к прекращению сей его привычки, случилось идти отставному солдату, который, захвачен будучи в сем селении ночною темнотою, принужден был просить ночлега у купца. Купец сим случаем был весьма обрадован, наслышась от своих собратий, что отставные солдаты сказывать сказки превеликие мастера, чего для и пустил солдата с тем условием, чтобы он всю ночь забавлял его сказками. Прохожий нимало с своей стороны сею должностью не обеспокоился, но только с тем обещался оную исполнить, чтобы никто ему в оказывании не мешал, а если, паче чаяния, подтвердил он, кто преступит сей договор, тот должен сам сесть на его место. После такого условия вошел он в избу.

Хозяин тщательно старался приказывать, чтобы все его домашние наблюдали осторожность в то время, как начнутся сказки. Однако ж сие его повеление осталось без успеха. После ужина все легли по местам, а солдату сего сделать было нельзя потому, что он долженствовал как купца, так и все его семейство во всю ночь забавлять сказками. Сперва он думал, что хозяин в рассуждении сна, который таковым людям весьма надобен, от сей должности его уволит, однако ж дело шло не на ту сторону. Итак, солдат, не хотя быть нарушителем своего обещания, начал повествовать:- Сыч сидит на сосне, а сова на ели... Сыч сидит на сосне, а сова на ели...

Таковое повторение продолжалось более часа. Хозяин пришел в нетерпеливость слушать более сей вздор, закричал:

- Ну к Чёрту, что за сказка, неужели у тебя только и будет?

- Хо! Хо! Хо! - отвечал солдат.- Того-то мне было и надобно, чтоб тебе сказка моя наскучила. Спасибо, что избавил ты меня от сего труда, сказывай же теперь сам.

Хозяину нельзя было от сего отговориться.

- Ну, слушай,- сказал он,- изрядно же ты меня поддал. Быть так, сказывать сказку, только с таким же условием, чтоб никто не перебивал.

И начал:

- Где Чёрт не носит, а к нам ночевать... Где Чёрт не носит, а к нам ночевать...

Сии слова повторяемы были с полчаса.

- Прямой ты Чёрт! - закричала жена, лежа на печи.- По моему мнению, и Чёрти-то так не врут, кроме бешеных.

- Хорошо, жена,- отвечал купец,- ежели я говорю по-Чёртовски, сказывай же ты по-человечьи.

Выговорив сие, отправился на полати. Купчиха, боясь побоев, начала:

- Каков Чёрт хозяин, таков и прохожий... Сии слова препроводили весь остаток ночи, ибо никто препятствовать им не отважился.

СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА

Шли солдаты прохожие, остановились у старушки на отдых. Попросили они попить да поесть, а старуха отзывается:

- Детоньки, чем же я вас буду потчевать? У меня ничего нету.

А у ней в печи был вареный петух - в горшке, под сковородой. Солдаты это дело смекнули; один - вороватый был! - вышел на двор, раздергал воз со снопами, воротился в избу и говорит:

- Бабушка, а бабушка! Посмотри-ка, скот-ат у тебя хлеб ест.

Старуха на двор, а солдаты тем времечком заглянули в печь, вынули из горшка петуха, наместо его положили туда ошмёток, а петуха в суму спрятали. Пришла старуха:

- Детоньки, миленьки! Не вы ли скота-то пустили? Почто же, детоньки, пакостите? Не надо, миленьки! Солдаты помолчали-помолчали да опять попросили:

- Дай же, бабушка, поесть нам!

- Возьмите, детоньки, кваску да хлебца; будет с вас И вздумала старуха похвалиться, что провела их, и заганула им загадку:

- А что, детоньки, вы люди-то бывалые, всего видали; скажите-ка мне: ныне в Пенском, Черепенском, под Сковородным, здравствует ли Курухан Куруханович?

- Нет, бабушка!

- А кто же, детоньки, вместо его?

- Да Липан Липанович.

- А где же Курухан Куруханович?

- Да в Сумин-город переведен, бабушка. После того ушли солдаты. Приезжает сын с поля, просит есть у старухи, а она ему:

- Поди-ка, сынок! Были у меня солдаты да просили закусить, а я им, дитятко, заганула загадочку про петуха, что у меня в печи; они не сумели отгадать-то.

- Да какую ты, матушка, заганула им загадку?

- А вот какую: в Пенском, Черепенском, под Сковородным, здравствует ли Курухан Куруханович? Они не отганули. “Нет, бают, бабушка!” - “Где же он, родимые?” - “Да в Сумин-город переведен”. А того и не знают... что у меня в горшке-то есть!

Заглянула в печь, ан петух-то улетел; только лапоть вытащила.

- Ахти, дитятко, обманули меня, проклятые!

- То-то, матушка! Солдата не проведешь, он - человек бывалый.

ШЁЛ СОЛДАТ ДОМОЙ

Шёл солдат домой на побывку и забрёл к одному мужику ночь ночевать.

- Здравствуй, хозяин! Накорми и обогрей прохожего!

- Ну что ж, садись за стол, гость будешь! Солдат снял тесак да ранец, помолился образам и уселся за стол; а хозяин налил стакан горького и говорит:

- Отгадай, служба, загадку - стакан вина поднесу; не отгадаешь - оплеуха тебе!

- Изволь, сказывай загадку.

- А что значит чистота?

Солдат подумал-подумал и вымолвил:

- Хлеб чист, значит, он и чистота. Мужик хлоп его по щеке.

- Что ж ты дерёшься? Нас бьют да вину сказывают.

- Чистота, брат, кошка: завсегда умывается! А что значит благодать?

Солдат опять подумал-подумал и говорит:

- Знамое дело, хлеб - благодать! Мужик хлоп его в другой раз:

- Врешь, брат, служба! Благодать - вода. Ну, вот тебе последняя загадка: что такое красота? Солдат опять своё:

- Хлеб, - говорит, - красота!

- Врешь, служба; красота - огонь; вот тебе и ещё оплеуха! Теперь полно, давай ужинать.

Солдат ест да про себя думает: “Сроду таких оплеух не видал, и на службе царской того не было; постой же, я тебе и сам удружу; будешь меня помнить!”

Поужинали и легли спать. Солдат выждал ни много, ни мало времечка; видит, что хозяева заснули, слез с полатей, поймал кошку, навязал ей на хвост пакли, паклю-то зажёг, да кошку на чердак погнал; бросилась она туда со всех четырёх ног и заронила огонь в солому; вмиг загорелась изба, и пошло драть!

Солдат наскоро оделся, подошёл к хозяину и давай в спину толкать.

- Что ты, служивый?

- Прощай, хозяин! Иду в поход.

- Ступай с богом!

- Да вот тебе на прощанье загадка: взяла чистота красоту, понесла на высоту; коли не ухватишь благодати, не будешь жить в хати! Отгадывай! - сказал солдат и пошёл со двора.

Пока мужик ломал себе голову, что бы такое значили солдатские речи, загорелся потолок.

- Воды! Воды! - кричит хозяин, а воды-то в доме ни капли нет; так все и сгинуло.

- Ну, правду солдат загадал: коли не ухватишь благодати, не будешь жить в хати!

Отольются кошке мышиные слезки!

СОЛДАТ ИЗБАВЛЯЕТ ЦАРЕВНУ

Загнали солдата на дальние границы; прослужил он положенный срок, получил чистую отставку и пошел на родину. Шел он чрез многие земли, чрез разные государства; приходит в одну столицу и останавливается на квартире у бедной старушки. Начал ее расспрашивать.

- Как у вас, бабушка, в государстве - всё ли здорово?

- И-и, служивый! У нашего царя есть дочь-красавица Марфа-царевна; сватался за нее чужестранный принц; царевна не захотела за него идти, а он напустил на нее нечистую силу. Вот уж третий год неможет! Не дает ей нечистая сила по ночам спокою; бьется сердечная и кричит без памяти... Уж чего царь не делает: и колдунов и знахарей приводил - никто не избавил!

Выслушал это солдат и думает сам с собой: «Дай пойду, счастья попытаю; может, и избавлю царевну! Царь хоть что-нибудь на дорогу пожалует». Взял шинель, вычистил пуговицы мелом, надел и марш во дворец. Увидала его придворная прислуга, узнала, зачем идет, подхватила под руки и привела к самому царю.

- Здравствуй, служба! Что хорошего скажешь? - говорит царь.

- Здравия желаю, ваше царское величество! Слышал я, что у вас Марфа-царевна хворает; я могу её вылечить.

- Хорошо, братец! Коли вылечишь, я тебя с ног до головы золотом осыплю.

- Только прикажите, ваше величество, выдавать мне все, что требовать стану.

- Говори, что тебе надобно?

- Да вот дайте мне меру чугунных пуль, меру грецких орехов, фунт свечей и две колоды карт да изладьте мне чугунный прут, чугунную царапку о пяти зубьях да чугунное подобие человека с пружинами.

- Ну, хорошо; к завтрему все будет готово. Вот изготовили, что надо; солдат запер во дворце все окна и двери накрепко и закрестил их православным крестом, только одну дверь оставил незапертой и стал возле нее на часах; комнату осветил свечами, на стол положил карты, а в карманы насыпал чугунных пуль да грецких орехов. Управился и ждет. Вдруг в самую полночь прилетел нечистый дух: куда ни сунется - не может войти! Летал, летал кругом дворца и увидал, наконец, отворёну дверь; скинулся человеком и хочет войти.

- Кто идёт? - окликнул солдат.

- Пусти, служивый! Я придворный лакей.

- Где же ты, халдейская харя, до сих пор таскался?

- А где был, там теперь нету! Дай-ка мне орешков погрызть!

- Много вас тут, халдеев! Всех по ореху оделить, самому ничего не останется.

- Дай, пожалуйста!

- Ну, возьми! - даёт ему пулю.

Чёрт взял в рот пулю, давил, давил зубами, в лепешку ее смял, а разгрызть - не разгрыз. Пока он с чугунного пулей возился, солдат орехов с двадцать разгрыз да съел.

- Эх, служивый, - говорит чёрт, - крепки у тебя зубы!

- Плох ты, я вижу! - отвечал солдат. - Ведь я двадцать пять лет царю прослужил, над сухарями зубы притупил, а ты б посмотрел, каков с молодых годов я был!

- Давай, служивый, в карты играть.

- А на что играть-то станем?

- Известно - на деньги.

- Ах ты, халдейская харя! Ну, какие у солдата деньги? Он всего жалованья - три денежки в сутки получает, а надо ему и мыла, и ваксы, и мелу, и клею купить и в баню сходить. Хочешь - на щелчки играть?

- Пожалуй!

Начали на щелчки играть. Чёрт наиграл на солдата три щелчка.

- Давай,- говорит,- бить стану!

- Догоняй по десятку, тогда и бей; из трех щелчков нечего и рук марать!

- Ладно!

Стали опять играть; пришёл солдату крестовый хлюст, и нагнал он на нечистого десять щелчков.

- Ну-ка,- говорит Чёрту,- подставляй свой лоб; я покажу тебе, каково с нашим братом на щелчки играть! По-солдатски урежу! И другу и недругу закажешь!..

Чёрт взмолился, просит, чтоб солдат полегче его бил.

- То-то! С вами, халдеями, только свяжись, сам не рад будешь; как дело к расчету-так сейчас и отлынивать! А мне никоим способом нельзя тебя пощадить; я - солдат и давал присягу завсегда поступать верою-правдою.

- Возьми, служивый, деньгами!

- А на что мне твои деньги? Я играл на щелчки-щелчками и плати. Разве вот что: есть у меня меньшой брат, пойдем-ка к нему-он пробьет тебе щелчки потише моего; а если не хочешь, давай я сам стану бить!

- Нет, служивый, веди лучше к меньшому брату. Солдат привел нечистого к чугунному человеку, тронул за пружину да как щелкнет чёрта по лбу-тот ажно в другую стену отлетел; а солдат ухватил его за руку:

- Стой! Ещё девять щелчков за тобою. Тронул в другой раз пружину да так урезал, что чёрт кубарем покатился да чуть-чуть стены не пробил! А в третий раз отбросило нечистого прямо в окно; вышиб он раму, выскочил вон и навострил лыжи.

- Помни, проклятый, - кричит солдат,- за тобой ещё семь щелчков осталось!

А чёрт-то улепетывает, аж пятками в зад достаёт. Наутро спрашивает царь Марфу-царевну:

- Ну что - каково ночь проводила?

- Спокойно, государь-батюшка!

На другую ночь отрядил сатана во дворец иного Чёрта; вишь, они ходили стращать да мучить царевну по очереди. Досталось и этому на орехи! В тринадцать ночей перебывало у солдата тринадцать нечистых в переделке, и всем равно туго пришлось! Ни один в другой раз идти не хочет.

- Ну, внучки,- говорит им дедушка-сатана,- я сам теперь пойду.

Пришёл сатана во дворец и ну с солдатом разговаривать; то-другое, пятое-десятое, стали в карты играть; солдат обыграл его и повел к меньшому брату щелчками угощать. Привел, подавил пружины, меньшой брат обхватил сатану чугунными руками да так-таки плотно, что ему ни взад, ни вперед нельзя пошевелиться. Солдат схватил чугунный прут и давай хлестать; бьет сатану да приговаривает:

- Вот тебе в карты играть! Вот тебе Марфу-царевну мучить!

Исхлестал чугунный прут и взялся царапкой строгать: сатана благим матом ревет, а солдат знай себе дерет, и так его донял, что тот как вырвался - без оглядки убежал! Вернулся в свое болото, охает:

- Ах, внучки, чуть было солдат до смерти не убил!

- То-то, дедушка! Вишь он какой мудреный! Вот уж две недели, как я во дворце был, а все голова трещит! Да еще спасибо, что не сам бил, а меньшого брата заставлял!

Вот стали черти придумывать, как бы выжить им из дворца этого солдата. Думали, думали и решились золотом откупиться. Прибежали к солдату разом все; тот увидал, испугался и закричал громким голосом:

- Эй, брат, ступай сюда скорее, должники пришли, надо щелчки давать.

- Полно, полно, служивый! Мы пришли к тебе о деле потолковать; сколько хочешь возьми с нас золота - только выйди из дворца!

- Нет! Что мне золото! Уж коли хотите услужить мне, так полезайте все в ранец; я слыхал, что нечистая сила больно хитра - хоть в щель, и то влезет! Вот коли это сделаете,- право слово, уйду из дворца!

Черти обрадовались:

- Ну, служивый, открывай свой ранец. Солдат открыл; они и полезли туда все до единого, сатана сверху лег.

- Укладывайтесь плотнее,- говорит солдат,- чтоб молено было на все пряжки застегнуть.

- Застегивай, не твоя печаль!

- Счастье вам, коли застегну! А не то не прогневайтесь, ни за что из дворца не выйду.

Вот солдат взял застегнул ранец на все пряжки, перекрестил его, надел на себя и пошёл к царю:

- Ваше царское величество! Прикажите изготовить тридцать железных молотов, каждый молот в три пуда.

Царь отдал приказ; сейчас изготовили тридцать молотов. Солдат принёс ранец в кузницу, положил на наковальню и велел бить как можно сильнее. Плохо пришлось чертям, а вылезть никак нельзя! Угостил их солдат на славу!

- Теперь довольно!

Вскинул ранец на плечи и явился к царю с докладом: «Служба-де моя кончена; больше нечистая сила не станет царевны тревожить».

Царь поблагодарил его:

- Молодец служивый! Ступай гуляй по всем кабакам и трактирам, требуй, что только душе угодно; ни в чём тебе нет запрету!

И приставил к нему царь двух писарей, чтобы всюду за ним ходили да записывали на казенный счёт, где сколько солдат нагуляет. Вот он гулял, гулял, целый месяц прогулял и пошёл к царю.

- Что, служба, нагулялся?

- Нагулялся, ваше величество! Хочу домой идти.

- Что ты! Оставайся-ка у нас; я тебя первым человеком сделаю.

- Нет, государь, хочется повидать своих сродников.

- Ну, ступай с богом! - сказал царь, дал ему повозку, лошадей и денег столько, что в целый век не прожить.

Поехал солдат на родину; пристал дорогою в какой-то деревне и увидал знакомого солдата - в одном полку служили.

- Здравствуй, брат!

- Здравствуй!

- Как поживаешь?

- Всё по-старому!

- А мне господь счастье дал: вдруг разбогател! На радостях надо бы выпить: сбегай-ка, брат, купи ведёрку вина.

- Рад бы сбегать, да вишь, у меня скотинка ещё не убрана; потрудись, сходи сам - кабак вот, недалече!

- Ладно; а ты возьми мой ранец, положи в избе да накажи бабам, чтоб не трогали!

Отправился наш солдат за вином, а земляк его принёс ранец в избу и говорит бабам:

- Не трожьте!

Пока убирал он скотину, бабам не терпится:

- Дай, посмотрим, что такое в ранце накладено? Принялись расстегивать - как выскочат оттуда черти с глумом да с треском; двери с крючьев посбивали и ну бежать! А навстречу им солдат с ведёркою:

- Ах, проклятые! Кто вас выпустил?

Черти испугались и бросились в буковище под мельницу, да там навсегда и остались. Солдат пришёл в избу, разбранил баб и давай гулять со старым товарищем; а после приехал на родину и зажил богато и счастливо.

< Предыдущая		Следующая >