СКАЗКА О ВАСИЛИСЕ ПРЕКРАСНОЙ

Жил-был в некотором царстве купец. Двенадцать лет жил он с женою душа в душу, и прижили они только одну дочку - прозвали ее Василисой Прекрасной. Девочке только еще восемь лет минуло, как вдруг мать расхворалась тяжкою немочью, призвала к себе дочку и сказала ей: 
- Василисушка! Вижу я, что смерть моя пришла! Запомни же мои последние слова. Вот возьми эту куколку; береги ее всегда при себе и никому не показывай; а приключится тебе какое горе, ты эту куколку покорми и совета у ней попроси. Она тебя от всякой беды выручит. 
Благословила мать дочку, поцеловала ее да вскоре и померла. 
Потужил купец по жене, потужил, да потом и не вытерпел - женился. Взял он себе в жены вдову; а у той вдовы своих две дочки было на возрасте. Думает купец: 
«Оно и лучше так-то - не молоденькая, не ветренная у меня будет жена, а и хозяйка, и мать опытная». 
На деле не то оказалось. Не стало житья Василисе от мачехи с дочками. Целый день, рук не покладывая, бедняжка, бывало, работает, а ее то бранят, то корят, то голодом морят. Зато Василиса сама, бывало, не доест, не допьет - а самый лакомый кусочек все куколке снесет. Вечером, как все улягутся, запрется она у себя в чуланчике, потчевает куколку и приговаривает: 
- На, милая куколка, покушай - моего горя послушай! Живу я в доме - одна дочка у батюшки, а не вижу себе никакой радости: мачеха меня с дочками поедом едят, со свету белого сжить хотят. Научи хоть ты меня, как мне быть и что делать? 
Покушает куколка и даст ей совет добрый, а иногда и в работе, без ведома Василисы, поможет: и гряды за нее выполет, и капусту польет, и воды принесет, и печь вытопит ... 
Так прошло несколько лет. Выросла Василиса и стала невестой. Все женихи в городе, один за другим, так и присватываются к Василисе, а на мачехиных дочек и смотреть не хотят. Отец бы и не прочь ее выдать, да на беду мачеха стоит все на своем, кричит: 
- Не отдам замуж меньшой прежде старших ... И стало житье Василисе хуже прежнего. 
Пришлось купцу по делам куда-то далеко из дому ехать. Мачеха и решилась, как он уедет, погубить Василису. Прослышала она, что под городом, на самой опушке дремучего леса, есть у купца дом, в котором никто жить не решался, потому что в том лесу, на поляне, в избушке жила Баба Яга, а эта Баба Яга была людоедка. Мачеха тотчас перебралась на новоселье, да в тот же вечер, сговорившись с дочками, задала им обеим и Василисе по уроку, одну заставила кружево плесть, другую - чулок вязать, а Василису - прясть. Поставила она трем девицам-работницам огарок в подсвечнике, а сама спать легла. 
Нагорела свечка - стала старшая мачехина дочка светильню поправлять да, по приказу матери, будто нечаянно и погасила свечу. 
- Что нам теперь делать? - завопили обе мачехины дочки.- Огня в целом доме нет, а уроки наши не кончены. Надобно сбегать за огнем к Бабе Яге, что в лесу по соседству живет. 
Мне не надо,- отозвалась младшая, что кружево плела,- мне и от булавок светло. 
И мне не надобно,- сказала та, что чулок вязала,- мне и от спиц светло! Так вот кому огня надобно! - вскинулись обе сестры на Василису.- Тебе и идти за ним в лес дремучий к Бабе Яге. 
И вытолкали они бедную Василису из горницы. 
Пошла Василиса в свой чуланчик, поставила свой ужин перед куколкой и сказала: - На, куколка, покушай, да моего горя послушай: посылают меня злые мачехины дочки за огнем к Бабе Яге, а я смерть боюсь туда идти - ведь она меня съест! 
Куколка ужин свой съела, и загорелись у ней глазенки, словно две свечки. 
- Не бойся, Василисушка! - говорит она девушке.- Ступай, куда тебя посылаают; только меня держи при себе, и тогда уж нечего тебе бояться Бабы Яги! 
Послушалась ее Василиса, положила куколку к себе за пазуху, перекрестилась и вступила в дремучий лес. 
Идет она и дрожит. Вдруг мимо нее по лесу скачет всадник: сам белый, и доспех на нем белый, и конь под ним белый. Чуть он промелькнул, на дворе рассветать стало. Дальше идет Василиса, а мимо нее опять мчится на коне другой всадник: и сам красный, и доспех на нем красный, и конь под ним красный; чуть только он проскакал и стало всходить красное солнышко. И от самого восхода солнечного весь день шла Василиса до самого вечера. Уж совсем завечерело, когда вышла она на поляну - да так и ахнула! Среди поляны стоит изба Бабы Яги, а вокруг той избы забор из костей человеческих, и весь он сверху усажен черепами людскими, а у тех черепов глаза так и светятся ... Вместо дверей у ворот - ноги человечьи, вместо запоров - руки, вместо замка тяжелого - рот с острыми зубами. Обомлела Василиса от ужаса и стала как вкопанная; не знает - вперед ли идти ей, назад ли бежать? 
Вдруг опять видит - проскакал мимо нее всадник, сам черный и в черном доспехе, и конь под ним как ночь темная; подскакал он к воротам Бабы Яги и пропал, как. сквозь землю провалился,- и только он сгинул, наступила в лесу темная ночь ... Одни глаза у черепов как жар горят и поляну около избы освещают ... 
Пока Василиса всему этому дивилась, а сама не знала, куда и деваться от страха, слышит она в лесу страшный шум: трещат деревья, верхушками без ветру покачивают, хрустит под чьею-то ногой сухой валежник, выезжает из чащи Баба Яга, сама в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. 
Подъехала она к воротам, остановилась, понюхала кругом себя воздух да как закричит зычным голосом: 
- Фу! Фу! Русским духом пахнет! Кто здесь? Отзовись! 
Василиса, бедняжка, из-за кустика вышла, подошла к Бабе Яге, низко поклониилась и говорит: 
- Это я, бабушка! Мачехины дочки меня к тебе за огнем послали. 
- Хорошо,- сказала Баба Яга,- их-то я знаю, а тебя нет, так ты поживи у меня да поработай, тогда и огня тебе дам; а не угодишь мне работой - самое тебя съем. 
Потом обратилась она к воротам и вскрикнула: 
- Эй, запоры мои крепкие, отомкнитеся! Ворота мои широкие, отворитеся! Отворились ворота, въехала во двор Баба Яга, и Василиса вошла за ней следом, а ворота опять с шумом, с визгом наглухо захлопнулись. Вошла Баба Яга в горницу, на лавке растянулась, велела Василисе принести из погреба и квасу, и меду, а из печи достать все, что там наготовлено. Василиса зажгла лучинку от тех черепов, что на заборе светились, и все справила. 
Все съела, все выпила старуха, что перед ней было поставлено, а того всего и десятерым бы работникам не съесть, - потом стала она спать укладываться и говорит: 
- Когда завтра уеду, смотри двор вычисти, избу вымети, обед состряпай да из закрома в амбаре достань четверть пшеницы и очисти ее от черных зернышек. Коли всего не исправишь - несдобровать тебе будет. 
И захрапела она на печи богатырским храпом; а Василиса собрала объедки от ужина, поставила перед куколкой, залилась горькими слезами и говорит ей: 
- На, куколка, покушай, да моего горя послушай! Задала мне Баба Яга тяжелую работу, да еще съесть грозится, коли всего не исполню; помоги мне! 
Отвечает ей куколка: 
- Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолися да спать ложися, утро вечера мудренее! 
Ранешенько проснулась Василиса и видит, что Баба Яга уже встала; выглянула в окно - видит, у черепов глаза потухают ... Немного спустя мелькнул из ворот белый всадник и совсем рассвело. Баба Яга тотчас вышла на крыльцо, свистнула - перед ней ступа с пестом и помелом явилась. И только успел мелькнуть за воротами красный всадник, только солнышко всходить стало, Баба Яга в ступу села и поехала что есть духу со двора: пестом погоняет, помелом след заметает. 
Осталась Василиса одна и думает, за какую работу ей прежде приняться? Смотрит, а работа уже вся и сделана, осталось ей только обед состряпать. К вечеру собрала Василиса на стол и ждет Бабу Ягу. 
- Все ли сделано? - спрашивает Яга. 
- Изволь сама посмотреть, бабушка! - молвила Василиса. 
Все осмотрела Баба Яга, подосадовала, что разгневаться не на что. Потом наелась Баба Яга, напилась, стала спать ложиться и отдает Василисе приказ: 
- Завтра сделай то же, что сегодня, да возьми из закрома мак, очисти его от земли и от сору по зернышку. 
Утром рано Баба Яга опять уехала со двора в ступе, а куколка помогла Василисе всю работу исправить. Старуха вечером, как приехала, так все осмотрела, ничего не сказала. Потом, как села Баба Яга за стол, так и спросила Василису: 
- Что ты ничего не говоришь со мною? Стоишь, как немая! 
- Не смела я говорить с тобой,- отвечала Василиса,- а если позволишь, я бы тебя кое о чем порасспросила.
- Спрашивай. 
- Хочу спросить тебя о том, что видела в лесу, как шла к тебе: обогнали меня три всадника - один весь белый, другой весь красный, третий весь черный - кто они такие? 
- Белый всадник - это день мой ясный; красный всадник - это мое солнышко красное; а черный - это ночь моя темная: все мои слуги верные. Ну, о чем же еще спрашивать меня станешь? 
- Будет с меня и этого, бабушка. 
- Хорошо, что не спрашиваешь о том, что у меня во дворе видела, потому я не люблю, чтобы сор из избы выносили. Ну, а теперь я тебя спрошу: как ты успеваешь все то переделать, что я тебе задаю? 
- Мне матушкино благословеньице помогает, бабушка. 
- Так ты благословенная? Убирайся же поскорее прочь отсюда - мне благословенных не нужно. 
Вытолкнула она Василису за ворота, сняла с забора один череп, наткнула его на палку, отдала ей и сказала: 
- Вот тебе огонь для мачехиных дочек - снеси его бережно до дому. 
Бегом пустилась Василиса домой, и всю дорогу в темном лесу освещал ей череп, и казались ей по дороге деревья страшными чудами: вершинами словно головами покачивают, ветви к ней, словно руки, простирают, сучьями, как когтями, на ней платье раздирают. Подходит она, наконец, к дому - видит, сестры и мачеха ждут ее, не дождуттся; они без Василисы нигде огня добыть не могли: самим высечь не удавалось; а от соседей возьмут - у них не горит. Обрадовались они огню, который им принесла Василиса, все разом к нему сунулись с лучинами ... Но только коснулись глаз черепа - все три разом и погорели. Одной Василисы пламя не коснулось. 
Видит Василиса, что ей одной в этом проклятом доме оставаться не следует, заперла дом на замок, зарыла череп в землю и пошла в город. Попросилась она жить к одной безродной старушке - живет у нее, отца поджидает. 
И говорит она однажды старушке: 
- Скучно мне без дела сидеть, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего, я хоть прясть буду. 
Купила льну старушка, а Василиса как села за дело - загорелась у ней в руках работа, и стала выходить пряжа как волосок тонкая и ровная. Напрялa она пряжи много, всю зиму трудилась, наткала полотно, да такое тонкое выткала, что хоть сквозь иглу вместо нитки продевай. Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе: 
- Вот тебе, бабушка, полотно; поди продай его, а деньги, какие выручишь, возьми себе. 
Взглянула старуха на товар, да так и ахнула: 
- Нет, дитятко! Я твое полотно прямо к царю отнесу - такого полотна, кроме царя, носить некому! 
И понесла старуха полотно к царю, говорит: 
- Батюшка царь! Этому полотну цены нет, и оно непродажное: я тебе его в дар принесла. 
Поблагодарил ее царь и отпустил с подарками. 
Задумал царь из этого полотна сорочки шить - ни одна швея не берется. Долго искали, наконец, позвали ту же старуху и говорят ей: 
- Умела напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить. Воротилась старуха и обо всем рассказала Василисе. Та заперлась в свою горницу, шила, шила, рук не покладывая, и скоро дюжина сорочек совсем была готова. Понесла старуха царские сорочки, а Василиса под окошечком сидит, поджидает ее из царских палат. Вдруг на двор к старухе нежданно-негаданно въезжает царский слуга, становится под окошечком и говорит Василисе: 
- Царь-государь хочет видеть ту искусницу, что работала ему сорочки; он хочет ее из своих царских рук наградить. 
Пошла Василиса, принарядилась и явилась перед очи царские. Как увидел царь Василису, так и полюбил ее без памяти. ' 
Красавица моя! - говорит он ей.- Не расстанусь я с тобою; будь мне женой доброй и верной. 
- Готова я, царь-государь, исполнить твою волю; только не могу под венец идти без отцовского благословения. 
И как только вернулся отец в город, узнал о судьбе ее счастливой, тотчас дал ей свое родительское благословение - и вышла Василиса за царя замуж. Старушку взяла она к себе во дворец, отца тоже при себе поселила, а с куколкой до самого конца жизни никогда не расставалась.