И в этот день все было как всегда на Пелионе — для лапитов, кентавров и нимф. Но для Хирона выпал день иной. В этот день раньше, чем обычно, вернулись с охоты юноши герои-полубоги Язон, Актеон и другие. Они были угрюмы и пришли без добычи. Спросил их Хирон:

— Что вы так? Где же медведи? Где вепри? Где львы? Даже кореньев не вижу у вас в руках! Все ли вы здравы? Но в смущении, потупившись, стояли полубоги-охотники перед учителем и молчали. И в тревоге спросил Хирон:

— Где же мальчик? — Я здесь, отец, — ответил Асклепий. — Не ходил я с ними на охоту. Я играл с Гелием в метанье копья. Я метал его до самого солнца, и Гелий метал его вместе с лучом мне с неба обратно — в самый полдень, когда до солнца так близко. Но копье раскалилось, и я отдал его Окирроэ в волны, чтобы его остудить. — Так, — сказал Хирон. — Гелий — добрый копейник. — И спросил Актеона: — А где твое копье, Актеон? — Оно в вепре, отец. Ты не учил нас стыду, а нам стыдно. Мы не можем одолеть Железного Вепря — даже все вместе. — И так недоуменно посмотрел в глаза Хирону незнакомый с промахом Актеон. А вслед за Актеоном сказал Язон:

— Отец, мы встретили вепря с железной шитиной. Верно, он не вепрь, а дракон. Только он без крыл. Весь как в панцире. Гнутся о его железную кожу острия наших копий. Бессильно скользили по ней наши стрелы. Рогатины ломались о его щетину. И камни его не ранят: только звенели о панцирь боков и с гулом отскакивали, как от медной стены. У него копыта железные — не копыта, а две секиры. Он по лесу идет, головой мотает, и валятся направо и налево деревья: и просека позади него. Не могли мы его взять. Потупился Язон-полубог. И тогда спросил Хирон:

— Ты боялся? И все юноши подняли головы, ожидая ответа. Ответил Язон:

— Я не знал, как его одолеть. — Ухватил ты его за заднюю ногу? Поднял на воздух? Ударил головой о ствол дуба? Сбросил его со скалы? Смотря в землю, ответил Язон:

— Он сам больше скалы и дуба. Помолчал Хирон. Не дышали герои-полубоги. И вот раздался голос учителя:

— Что ж ты делал, Язон, вождь грядущий Аргонавтов? — Отступил. И тут застучали веселые копыта. На поляне стояла Меланиппа. И услышала она вопрос Хирона:

— Ты отступил, но с отвагой, как должно? Что ж молчишь ты, Язон? — Учитель, от него бежали кентавры. И сурово, уже в гневе, повторил Хирон вопрос:

— Отвечай по закону титановой правды: отступил ты с отвагой или с заботой? И ответил Язон:

— С заботой. — О, род людской! Отвернулся Хирон от Язона и посмотрел Актеону в глаза:

— А ты, Актеон, что делал? — Я хотел объездить вепря, но он весь в железных остриях. — И ты?... — Отступил и я, как Язон. Дважды кидался на меня Железный Вепрь, и я дважды перепрыгнул через гору щетины. Но копьем пронзить не мог: оно застревало в железе горба. Я не знал, что мне делать, отец. Отступил я, как должно, — не бежал. Но зверя не взял. И мне стыдно. Улыбнулась Меланиппа Актеону и стала за Хироном. — И мне стыдно, — сказал Хирон. — Отвага без подвига — забава. Это дело богов. Трусость без подвига — забота. Это дело людское. Еще ты за дело героя не брался. Дело героя — подвиг. Я не знаю для героя другого дела. И сказал Хирону Язон:

— Научи, отец, как нам взять Железного Вепря! Ответил Хирон:

— Пойти и взять. Разве боги Олимпа спрашивают? Хотят одолеть -одолевают. Надо уметь хотеть, как боги хотят. Сегодня не забавный день для Хирона. Сегодня он потерял героев. Или, быть может, мне вам помочь? Отвернулся Хирон от юношей и ушел хмурый в пещеру. Только бросил ученикам на прощанье:

— Да, сегодня и Хирон познал стыд! Переставила передние ноги Меланиппа, всплеснула по-девичьи руками, повернулась и ускакала. В этот день никто из юных питомцев не поднял головы, не смотрел на другого. Каждый думал о Железном Вепре.