Дикое поле

К началу зимы Фёдор соединил свою дружину с войском отца, Юрия Ингваревича, у городка Пронска. В пути к ним пристали дружины князей коломенского, муромского, переяславль-ского — братьев князя Фёдора.

Низкие серые тучи плывут из-за леса, встречь идущему воинству. Где-то там, за рекой Воронеж, начинается необъятная ковыльная степь — Дикое поле. Оттуда, с Дикого поля, надвигаются мунгалы. Неведомый, а потому и грозный враг. Дикое, страшное поле...

Уже не плывут над головами, а, кажется, ползут по-над самой землёй тёмные тучи. Юрий Ингваревич высылает вперёд дозорных. К полудню ратники возвращаются с тревожным криком: — Татарове!

Юрий Ингваревич знаком подозвал к себе Фёдора, велел ехать следом, а войску с места не двигаться. Князья пускают усталых коней в галоп. Миновав густой сосновый бор и перелесок, отец с сыном выезжают к реке. Пойма её напоминает растревоженный муравейник. Между бесчисленными повозками и кибитками снуют ордынцы. Крики воинов, женские голоса, плач детей сливаются с ржанием коней, блеянием овец, отчего густой неумолчный гул висит над -мунгальским станом. От великого множества людей долина реки кажется чёрной.

— Сколько же их? Тьма...— Фёдор повернулся к отцу.

Понурив голову, сидит в седле Юрий Ингваревич. Будь вместе с ним войско князя владимирского, русская рать была бы вдвое сильнее. Не пришёл князь, да и многие другие не пришли: весть ли с гонцами не поспела, страх ли поял их — про то неведомо...

До слуха князя доносятся обрывки гортанной речи. Уж не дозорные ли мунгалов? Юрий Ингваревич осторожно трогает плетью коня. Пора возвращаться обратно.

Вечером князья держат совет.

— Велика сила мунгалов, трудно одним нам ратиться с ними. — Князь Юрий оглядывает сыновей. — Надо слать новых гонцов во Владимир и Новгород, Ростов и Суздаль, на Белоозеро и во Псков. Пусть поспешат князья русские на нашу рязанскую украйну. Мы же пока переговоры затеем, богатыми дарами будем улещивать ворогов поганых. В шатры их поедешь ты, Фёдор. Мира проси! Но смотри — береги честь Руси, не роняй славы рода своего княжеского и рабски им не кланяйся!